Антология русской поэзии

Борис Пастернак - стихи

Нобелевская премия Бориса Пастернака


Август
Анне Ахматовой
Балашов
Баллада
Без названия (Недотрога, тихоня в быту..)
Оставлена вакансия поэта...
Брюсову
Быть знаменитым некрасиво...
В больнице
Венеция
Весенний дождь
Весна (Весна, я с улицы...)
Весна (Все нынешней весной особое...)
Весна (Что почек, что клейких...)
Весна в лесу
Ветер (Кому быть живым...)
Ветер (Я кончился...)
Во всем мне хочется дойти...
Вокзал
Волны
Все наденут сегодня пальто...
Вторая баллада
Гамлет
Гефсиманский сад
Годами когда-нибудь в зале концертной...
Гроза моментальная навек
Давай ронять слова...
Девочка
Дик прием был, дик приход...
До всего этого была зима
Дорога
Дурной сон
Душа
Ева
Единственные дни
Зазимки
Звезды летом
Зима приближается
Зима
Зимняя ночь (Мело, мело по всей земле...)
Зимняя ночь (Не поправить...)
Золотая осень
Импровизация
Иней
Июль
Как бронзовой золой жаровень...
Как у них
Когда разгуляется
Конец
Красавица моя, вся стать...
Кругом семенящейся ватой...
Ландыши
Ледоход
Лето в городе
Липовая аллея


 

Любимая,— жуть! Когда любит поэт...
Любимая,— молвы слащавой...
Любить - идти,- не смолкнул гром...
Любить иных - тяжелый крест...
Любка
Магдалина
Марбург
Март
Мельницы
Метель
Мне хочется домой...
На пароходе
На ранних поездах
Не волнуйся, не плачь, не труди...
Нежность
Никого не будет в доме...
Нобелевская премия
Ночь
О, знал бы я, что так бывает...
Объяснение
Определение души
Определение поэзии
Опять весна
Осень
Отплытие
Оттепелями из магазинов...
Памяти демона
Памяти Рейснер
Перемена
Петербург
Петухи
Пиры
По грибы
Под открытым небом
После грозы
После дождя
Поэзия
Про эти стихи
Разлука
Свидание
Сегодня с первым светом встанут...
Сирень
Смерть поэта
Снег идет
Сон
Сосны
Стога
Тишина
Трава и камни
Ты так играла эту роль!..
Урал впервые
Уроки английского
Февраль. Достать чернил и плакать!..
Шекспир
Я понял жизни цель и чту...
Я рос. Меня, как Ганимеда...


 

 

 

 

 

 

 

Пастернак Борис Леонидович (1890-1960) — современный поэт и прозаик. Родился в семье художника-академика Леонида Осиповича Пастернака. Учился на филологическом отделении историко-филологического факультета Московского университета и в Марбургском университете.
Первые литературные выступления Пастернака относятся к 1912. Это — время распада школы символистов и зарождения футуризма. Пастернак выступил соединительным звеном между боровшимися друг с другом символизмом и футуризмом. Впоследствии он организационно примкнул к той группе, где были Маяковский и Асеев, но затем порвал с нею, когда «Леф» заявил о необходимости поставить искусство на службу революции. Обороняя всегда и во всех случаях свободу своего поэтического творчества, Пастернак оборонял основы своего субъективно-идеалистического мировоззрения и эстетики. Но за двадцать лет в поэзии Пастернака не могли не произойти существенные изменения. Они особенно заметны при анализе важнейшей ее темы — отношения поэта к революции.
Пастернак — лирик по преимуществу, причем в лирике своей он достигает максимального отвлечения от конкретных социально-исторических условий действительности. В одном из ранних стихотворений П. пишет:

«В кашнэ, ладонью затворясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе.
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы, в вермут окунал».

Одна из книг Пастернака носит название «Поверх барьеров» (стихи 1912—1930). Пастернак стремится встать «поверх» войны 1914, «поверх» революции 1917, «поверх» борьбы классов в стране и в искусстве. На войну 1914 П. ответил призывом к гуманности, к сочувствию, желанием избавиться от «дурного сна» или, вернее, заснуть накрепко, закрыть глаза перед страшным ликом жизни, уйти в любовные переживания.
Но в 1917, а еще более в последующие годы проблема революции встает перед Пастернаком во весь рост. Сначала революция осознается поэтом в образе стихии распада, пожаров, всеобщего изменения, когда «вдруг стало видимо далеко во все концы света», как говорит гоголевская строка, ставшая эпиграфом к одному из стихотворений Пастернака. Пастернак вновь и вновь поднимает мучительный для него вопрос о судьбе личности и о судьбе искусства в социалистической революции и при социализме. Тезис поэта о несовместимости искусства и социализма —

«Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста» —

связан с опасением за судьбу личности при социализме, ибо, по П., искусство есть выражение индивидуальной неповторимости. Неслучайно напр. поэма «Лейтенант Шмидт» является лирическим рассказом (вернее собранием лирических рассказов) о трагической личной судьбе лейтенанта, пожертвовавшего своим счастьем во имя революции. С точки зрения Пастернака жизнь современника революц. эпохи — только топливо, неизбежное сгорание:

«Клубясь во много рукавов,
Он двинется, подобно дыму,
Из дыр эпохи роковой
В иной тупик непроходимый.
Он вырвется, курясь, из прорв
Судеб, расплющенных в лепеху,
И внуки скажут, как про торф,
Горит такого-то эпоха».

Если раньше — на рубеже 1918 и 1919 — революция для Пастернака была только неоформленной стихией, то впоследствии (и особенно в стихах 1931—1932) Пастернак настойчиво развивает тему социалистического строительства. Обращает на себя внимание внутреннее сопротивление, оказываемое поэтом социализму. Приятие социализма является для него жертвой: «телегою проекта нас переехал новый человек». Индивидуализм мешает поэту понять новую социалистическую действительность, — новая действительность, уничтожившая утонченную буржуазную индивидуалистическую культуру, вызывает в поэте, духовно связанном с прошлой культурой, некоторое чувство страха, отчужденности. В тех случаях, когда Пастернак силою жизни принужден говорить о положительном значении строя новых отношений, социализм оказывается для него лишь отдаленным идеалом, будущим.
Отвлеченность представления П. о социализме и революции причудливо соединяется у него с комнатными, домашними, «семейными» ассоциациями. «В дни съезда шесть женщин топтало луга, лениво паслись облака в отдаленьи», — пишет он о лете 1930 — о том лете, когда происходил XVI партийный съезд. Пастернак пишет о «годах строительного плана», о пятилетке, но тут же возникает такой образ: «две женщины, как отблеск ламп Светлана , горят и светят средь его тягот» — средь тягот четвертого года пятилетки.
При всей ущербности присущего Пастернаку понимания социализма он однако, не колеблясь, порывает с Западом, с его бурж. культурой:

«Прощальных слез не осуша
И плакав вечер целый,
Уходит с Запада душа, —
Ей нечего там делать».

Так. обр. для поэта только один путь — путь к социализму. Но на этом пути перед Пастернаком возникают многочисленные препятствия. Он расстается с прошлым, жалея и грустя о нем, ибо практика пролетариата еще не стала кровным делом Пастернака, хотя он и приветствует новый порядок жизни. Противоречия творчества Пастернака нашли отражение в его последней книге «Второе рождение», представляющей собой как бы итог всего его предшествующего развития и намечающей некоторые новые мотивы.
Пастернак считал, что искусство подлинно только тогда, когда оно удалено от социальной практики. В «Охранной грамоте» он пишет о том, что «искусство есть запись смещения действительности, производимого чувством», иными словами, искусство не воспроизводит действительность в ее подлинности, а как бы произвольно создает действительность силою чувства. Такое представление об искусстве опирается на идеалистическую буржуазную эстетику. Чем менее стремится Пастернак к тому, чтобы в своей поэзии дать отражение социальной действительности, тем шире открывает он двери творчества для чувственного восприятия природы. Через явления последней — метель, ливень, грозу, запахи трав — он выражает свои настроения. Но поскольку для П. «чувство» «смещает» действительность, постольку между «я» и объективно существующей природой возникает тот же непреодолимый разрыв, несоответствие, что и между «я» и революцией. Пастернак воссоздает детали тревожного, находящегося в вечном движении мира природы. Редко можно встретить в поэзии Пастернака природу умиротворенной и благодушной. В лирике Пастернака господствуют грозы, ливни, метели, ледоходы... Пастернак акцентирует разрыв между человеком и природой. Для Пастернака чем больше развивается сознание человеческое, тем дальше уходит оно от детской, «первичной», инстинктивной слиянности с природой, с миром. Пастернак заявляет о желании «припомнить жизнь и ей взглянуть в лицо» или спросить, обращаясь к детству:

«Но где ж тот дом, та дверь, то детство, где
Однажды мир прорезывался, грезясь?»

Констатируя этот разрыв и утерю непосредственности, Пастернак заостряет мотив одиночества и пессимизма. Большая лирическая наполненность поэзии Пастернак находит свой итог в таких пессимистических строфах:

«Наяву ли все? Время ли разгуливать?
Лучше вечно спать, спать, спать, спать
И не видеть снов.
Снова — улица. Снова — полог тюлевый.
Снова, что ни ночь — степь, стог, стон
И теперь, и впредь...
...Ах, как и тебе, прель, мне смерть
Как приелось жить!..»

Сложность положения Пастернака последних лет заключается в том, что он сочувствует социализму, но не понимает еще подлинной сути его. И эта особенность находит свое выражение во всем стиле его творчества. Поэзии его чужда ясность разума. Она выступает в роли фиксатора смутных, расплывчатых «первичных» впечатлений, не поддающихся контролю разума и даже противостоящих ему. В стихотворении из цикла «Я их мог позабыть» П. говорит о том, что поэзия рождается тем же путем, что и сказки, страхи, подозрения.
Пастернак часто обращается к музыке, к композиторам, к отдельным музыкальным произведениям. Но гораздо существеннее не эти тематические элементы, а то внутреннее сродство поэзии Пастернака с музыкой, которое находит свое отражение и в композиционном строении его произведений, и в их ритмике, и в их эвфонии, и в характере их метафор. Музыкальна фонетика стихов Пастернака, — в ней нет оглушающей звуковой трескотни, свойственной напр. Бальмонту («Чуждый чарам черный челн»). Вот напр. отрывок («Шекспир») со сложной игрой на «о», «у», «п», «т», «с», создающей звуковое представление о сумрачном туманном городе:

«Извозчичий двор и встающий из вод
В уступах — преступный и пасмурный Тауэр,
И звонкость подков и простуженный звон
Вестминстера, глыбы, закутанной в траур».

Разнообразие ритмики, умелое сочетание в одном небольшом произведении различных тем и вариаций, богатая инструментовка стиха — все это делает музыкально-выразительной поэтическую технологию Пастернака. Лирике его присуще стремление давать два параллельных разреза образа, два параллельных мотива, две параллельные стороны одной и той же темы. Его поэзия, как он сам говорит, — «гипнотическая отчизна». Стихи его «переметафоризованы». Тот опыт, который выражает в своем творчестве Пастернак, ограничен.
Показательна беспомощность Пастернака в создании крупных по композиции вещей. Так, поэма его «Спекторский», написанная с большим мастерством в отдельных своих главах и строфах, в целом распадается на серию мелких стихотворений, связанных между собой не теснее, чем стихотворения любого цикла любой из его книг.
Книгой «Второе рождение» Пастернак вплотную подходит к новым для него темам, к новому комплексу идей, к новому способу художественного освоения мира. Подходит — и останавливается. Это — грустное прощание с прошлым, это — признание бессилия индивидуализма, это — еще неуверенная попытка посмотреть вперед.
Крупное поэтическое дарование Пастернака обусловило за ним репутацию большого и своеобразного поэта, оказавшего влияние на советскую поэзию.

Стихи о любви и про любовь

 

 

 

Стихи Пастернака. Любить иных - тяжелый крест.
"Стихи о любви и стихи про любовь" - Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв