Михаил Лермонтов

Михаил Лермонтов - стихи



Дума

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее - иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.

К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию - презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты - его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.


Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства -
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
 

Михаил Лермонтов: дума (печально я гляжу на наше поколенье).
"Стихи о любви и стихи про любовь" - Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

Стихи о любви и про любовь

 

 

 

 

 

Анализ стихотворения Лермонтова «Дума»

Стихотворение Лермонтова «Дума» по своему жанру является такой же элегией-сатирой, как и «Смерть поэта». Только сатира здесь направлена не на придворное общество, а на основную массу дворянской интеллигенции 30-х годов.
Главная тема стихотворения — это общественное поведение человека. Тема раскрывается в данной здесь Лермонтовым Характеристике поколения 30-х годов. Это поколение, выросшее в условиях мрачной реакции, совсем не то, какое было в 10—20-х годах, не поколение «отцов», т. е. декабристов. Общественно-политическая борьба декабристов рассматривается ими как «ошибка» («Богаты мы, едва из колыбели, ошибками отцов...»). Новое поколение отошло от участия в общественной жизни и углубилось в занятия «бесплодной наукой», его не тревожат вопросы добра и зла; оно проявляет «позорное малодушие перед опасностью», является «презренными рабами перед властью». Этим людям ничего не говорят ни поэзия, ни искусство. Участь их безотрадна:
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдём без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.

Такая суровая оценка Лермонтовым своих современников продиктована его общественными взглядами передового поэта. Для него, который ещё юношей заявлял: «Так жизнь скучна, когда боренья нет», особенно неприемлемо безучастное отношение к царящему в жизни злу. Равнодушие к общественной жизни — это духовная смерть человека.
Сурово порицая за это равнодушие, за отход от общественно-политической борьбы своё поколение, Лермонтов как бы зовет его к нравственному обновлению, к пробуждению от духовной спячки. Лермонтов, выступая в роли обвинителя, в этом перекликается с Рылеевым, который с таким же обличением обратился к уклоняющимся от политической борьбы своим современникам в стихотворении «Гражданин».
• Насколько справедлива и точна была характеристика поколения 30-х годов, данная Лермонтовым в «Думе», лучше всего говорят свидетельства глубоко чувствовавших весь ужас своей эпохи его современников — Белинского и Герцена. Белинский писал о «Думе»: «Эти стихи писаны кровью; они вышли из глубины оскорблённого духа. Это вопль, это стон человека, для которого отсутствие внутренней жизни есть зло, в тысячу раз ужаснейшее физической смерти!.. И кто же из людей нового поколения не найдёт в нём разгадки собственного уныния, душевной
апатии, пустоты внутренней и не откликнется на него воплем, своим стоном?» А Герцен говорил об этой эпохе: «Поймут ли, оценят ли грядущие люди весь ужас, всю трагическую сторону нашего существования?.. Поймут ли они... отчего руки не поднимаются на большой труд, отчего в минуту восторга не забываем тоски?»