поэзия

Константин Бальмонт: стихи


Август
Ангелы опальные
Анита
Аромат Солнца
Беатриче
Безглагольность
Беладонна
Белый пожар
Бог и Дьявол
Бог создал мир из ничего...
В тюрьме
Веласкес, Веласкес, единственный гений...
Великое ничто
Верьте мне, обманутые люди...
Весь - весна
Ветер
Вода
Воспоминание о вечере в Амстердаме
Голос дьявола
До последнего дня
Довольно
Долины сна
Другу
Дурной сон
Еще необходимо любить и убивать...
Жар-Птица
За то, что нет благословения...
Заглянуть
Зарождающаяся жизнь
Зачарованный грот
Зеленый и черный
Золотая рыбка
Играющей в игры любовные
К Елене
К людям
К случайной
К царице фей
Как ночь
Камыши
Ковыль
Костры
Красный
Кто кого
Лебедь
Линии света
Ломаные линии
Лунный свет
Люби
Меж подводных стеблей
Мне ненавистен гул гигантских городов...
Мои проклятия
Мой друг, есть радость и любовь...

О поэте:

В. Брюсов

 

Минута
Морская душа
Надгробные цветы
Нет дня, чтоб я не думал о тебе...
О, женщина, дитя, привыкшее играть...
Она отдалась без упрека...
Осень
Отпадения
Памяти И.С.Тургенева
Песня араба
Печаль луны
Пламя
Пожар
Поздно
Похвала уму
Поэты
Пред итальянскими примитивами
Решение Феи
Риввейра
Родная картина
Русалка
Скиф
Смерть
Сознание
Соперники
Тебя я хочу, мое счастье...
Терцины
Трудно Фее
Уходит светлый май...
Фантазия
Фата Моргана
Фейные сказки: Посвящение
Фея
Чайка
Челн томленья
Что мне нравится
Я - изысканность русской медлительной речи...
Я больше ее не люблю...
Я буду ждать
Я в этот мир пришел...
Я вольный ветер, я вечно вею...
Я заснул на распутьи глухом...
Я ласкал ее долго, ласкал до утра...
Я люблю далекий след - от весла...
Я люблю тебя
Я мечтою ловил уходящие тени...
Я не знаю мудрости
Я с ужасом теперь читаю сказки...
Ad infinitum
Incubus

Статьи К. Бальмонта:

Светозвук в Природе и Световая симфония Скрябина








Бальмонт Константин Дмитриевич (1867 – 1942) — современный русский поэт. Родился в деревне Гумнищи, Владимирской губ., в дворянской семье. По окончании гимназии поступил (1886) на юридический факультет Московского университета, но был исключен за участие в студенческом движении. В детстве и юности Бальмонт проявил сильную неуравновешенность характера и пытался кончить жизнь самоубийством. Общественные интересы и революционные настроения очень скоро выветрились и уступили место эстетизму и индивидуализму. Бальмонт стал одним из вождей русского символизма. Короткий рецидив революционных настроений в 1905 и издание в Париже сборника революционных стихотворений «Песни мстителя» превратили Б. на несколько лет в вынужденного полит. эмигранта. В Россию вернулся в 1913, после царского манифеста. На империалистическую войну Бальмонт откликнулся шовинистически. В 1920 опубликовал в журнале Наркомпроса «Художественное слово» стихотворение «Предвозвещение», восторженно приветствующее Октябрьскую революцию. Вскоре после этого, выехав по командировке советского правительства за границу, Бальмонт перешел в лагерь белогвардейской эмиграции.
Сам Бальмонт в одном из предисловий так охарактеризовал этапы своего творчества: «Оно началось с печали, угнетения и сумерек. Оно началось под Северным небом, но силою внутренней неизбежности, через жажду безграничного, Безбрежного, через долгие скитания по пустынным равнинам и провалам Тишины подошло к Радостному Свету, к Огню, к победительному Солнцу». В автобиографической заметке Б. очертил грани своей среды: «Я родился в деревне, люблю деревню и Море, вижу в деревне малый Рай, город же ненавижу как рабское сцепление людей, как многоглазое чудовище. Однако в великих городах есть великая свобода и отравы пьянящие, которые уже вошли в душу и которые, ненавидя, люблю».
Первые поэты, которых читал ребенком и подростком Бальмонта, были — Никитин, Кольцов, Некрасов и Пушкин. Первые сборники стихов Бальмонта — «Сборник стихотворений» (Ярославль, 1890) и «Под северным небом» (1894) — продолжали традицию эпигонов Некрасова и хранили отпечаток несомненного влияния Надсона. Гуманизм, гражданская скорбь, самоотречение — характерные мотивы этих книг. Б. отрицает «красоту богов Эллады» и противопоставляет ей единственную подлинную красоту «любви, печали, отреченья и добровольного мученья за нас распятого Христа».
Но уже в следующих сборниках — «В безбрежности» (1895) и «Тишина» (1898) Бальмонт решительно разорвал с традициями народнической поэзии и примкнул к пионерам символизма. Мотив упоения «загадочными снами» «на алмазном покрове снегов, под холодным сияньем луны», встретившийся уже в «Под северным небом» («Без улыбки, без слов»), стал господствующим в двух последующих книгах. Бальмонт утверждает бесстрастие как первую ступень выделения и самоутверждения самоценной личности. Его душа «холодна», мечты — «безмолвны», он — «дух бесстрастный», его сердце «только в себя невозвратно влюблено».
Он зовет «за пределы предельного», «от грани тесной в мир чудесный, к неизвестной красоте». Таков был первый этап индивидуализма Бальмонта.
Сборник «Горящие здания» (1900) открывает новый и важнейший этап. В этой книге Бальмонт «вполне удается найти самого себя». Мотивы этой книги разрабатываются и в следующих — «Будем, как Солнце» (1903), «Только любовь» (1900), «Литургия Красоты» (1905). Преклонение перед гармоническим пантеистом Шелли (см.) сменяется преклонением перед извращенно-демоническим Бодлером. Эстетический аморализм становится евангелием Бальмонта «Поэт нежности и кротости... пожелал стать певцом страстей и преступлений» (В. Брюсов). В страстности, солнечности, аморализме Бальмонта много напускного, искусственного. Как герой его поэмы «Безумный часовщик», Бальмонт «бросил чувства в область раздвоенья»: сверхчеловечество, культ страсти, демонизм боролись с рецидивами кроткой грусти, но Бальмонту в очень значительной степени удалось победить эти рецидивы.
«Поверхностность чувства, торопливость образов, изменчивость, хаотичность, безумие настроений, иллюзионизм, ослепительность внешности, подделка красоты красивостью» — основные черты поэзии зрелого Бальмонта по словам К. Чуковского, очень удачно вскрывшего чисто городское происхождение всех этих типично-импрессионистических особенностей, но не понявшего специфически буржуазно-интеллигентского характера урбанизма Бальмонта. Бальмонт нарочито заостренно, претенциозно, порой карикатурно декларировал свое сверхчеловечество. «Я хочу быть первым в мире, на земле и на воде», — гордо провозглашал он в одном стихотворении. «Кто равен мне в моей певучей силе?» — спрашивал он в другом и отвечал: «Никто, никто». «Хочу быть дерзким, хочу быть смелым» — гремел он в третьем. Знаменитая солнечность Бальмонта — лишь выражение его ницшеанских устремлений. В то же время Бальмонт призывает «мгновения сжигать», провозглашая: «Только мимолетности я влагаю в стих». Бальмонт требует всегда разнообразных «...новых снов хотя бы безобразных, мучительных миров». В сонете «Уроды» Бальмонт славит «бедных уродов — кривые кактусы, побеги белены и змей и ящериц отверженные роды», славит «чуму, проказу, тьму, убийство и беду, Гоморру и Содом». Бальмонт восторженно приветствует, как «брата», Нерона. Эти черты побудили друга Бальмонта, А. И. Урусова, назвать «Горящие здания» — «психиатрическим документом». Вместе с тем Бальмонт утверждает мистический порыв от земли в потусторонний мир. Он объявляет «пять чувств» «дорогою лжи» и противопоставляет им «восторг экстаза, когда нам истина сверчхувственно дана».
В Бальмонте «бессознательная жизнь... преобладает над сознательной» (В. Брюсов), и стихию (огонь, ветер и т. д.) Бальмонт особенно охотно славит потому, что в ней нет сознания. Он обращается не к «мудрым», а к «мечтателям». Эта эволюция Бальмонта от расплывчатого народничества к импрессионизму, эстетизму, индивидуализму, аморализму была выражением обуржуазивания определенных кругов разночинной интеллигенции. Из всей плеяды поэтов-символистов Бальмонт особенно полно воплотил тип эстетического импрессионизма, художественного идеолога капитализировавшейся интеллигенции 90-х гг.
Осенью 1905 Бальмонт напечатал в большевистской газете «Новая жизнь» несколько стихотворений, воспевающих рабочего как «надежду всей России» и очень резко обличающих тех, «кто не верит в победу сознательных, смелых рабочих». Впоследствии Бальмонт вспоминал, что в этот период он «был со многими, был многими». Этот порыв от эстетического индивидуализма к общественности оказался и неудачным и недолговечным. Революционные стихи Б. тяжелы, топорны, крикливы, искусственны. Брюсов справедливо указывает, что Бальмонт на поприще гражданского поэта оказался неловким, растерянным и жалким. Бальмонт очень скоро вернулся к привычному антиобщественному эстетизму.
Лучшие стихотворения Бальмонта относятся к 1900–1903. В. Брюсов отметил, что с книги «Только любовь» начался «спуск вниз», а в 1911 справедливо признал, что Бальмонт «конечно, уже сказал свое последнее слово», что «вряд ли он что-нибудь прибавит к тому вкладу, который сделал в сокровищницу русской поэзии».
Дальнейшие книги Бальмонта полны однообразных перепевов старых мотивов, скатываются к поверхностному и утомительному стилизаторству.
Сам Бальмонт чрезвычайно высоко ценил свой поэтический талант. «Имею спокойную убежденность, — писал он, — что до меня в целом не умели в России писать звучных стихов». «Предо мною другие поэты — предтечи», — восклицает он в программном стихотворении. Большое мастерство Бальмонта не подлежит сомнению.
Еще в 1892 А. И. Урусов указал Бальмонту на «преклонение перед звуковой музыкальностью» как на основное свойство его дарования. Бальмонт — «мастер внутренней рифмы» (В. Жирмунский). Бальмонт более чем кто бы то ни было был верен завету Верлена: «Музыки, музыки прежде всего». Музыкальности, певучести подчинены все остальные элементы стиха Бальмонта. Звуковая виртуозность Бальмонта не всегда сочетается с чувством меры. Его звукоподражания и аллитерации порою своей нарочитостью напоминают пародии («Челн томления»).
Эта гегемония музыкальности вытекает из импрессионизма, из культа «мимолетностей», из любви к туманным и изменчивым настроениям. Асоциальность и нелюбовь к земному породили склонность к отвлеченным словам. Неологизмы Бальмонта — тоже обычно абстрактные слова. Даже пытаясь воссоздать народные былины, Бальмонт не может не злоупотреблять отвлеченными понятиями.
Бальмонт насквозь лиричен, эпос никогда не удавался этому типичному импрессионисту. Владея многими языками, Б. перевел собрание сочинений Шелли, Уитмена, много произведений Эдгара По, Кальдерона, Уайльда, Гауптмана. Большая часть этих переводов испорчена крайним субъективизмом Бальмонта и чрезмерно вольным обращением с оригиналом.
 

Стихи о любви и стихи про любовь

 

 

Константин Бальмонт - стихи - Константин Бальмонт: стихи - я люблю тебя.
"Стихи о любви и стихи про любовь" - Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв